Приветствую Вас, друзья, на моём сайте - Анатолий Карпенко-Русый.
Об авторе Рассказы Статьи, размышления Песни, видео Фотографии Контакты
Рассказы » "Четвёртый раунд"

Четвёртый раунд

Добавлено: 26 июля 2009
Просмотров: 1767

Как вы считаете, какое место в городе самое агрессивное? Мне кажется, и даже я уверен с некоторых пор, что это базар, рынок. Его громадное помещение под высокой крышей вбирает в себя массы людей. Приходит сюда покупатель, а цены кусаются, с каждым годом все сильней. Цены кусаются, а что покупатель? Объявит потребительский бойкот? Немыслимо. И начинают покусывать ближнего, друг друга, значит. Миазмы агрессии выделяются людьми исподволь, незаметно, струйками невидимыми поднимаются вверх, собираются под куполом в облака и отяжелев, набравшись вдосталь человеческого раздражения, опускаются на голову ошалевшего потребителя. Атмосфера порой нагружается так, что достаточно неудачного слова или чересчур активного движения локтями, как вспыхивает ссора.

Будь моя воля, эфемерно, конечно, что значит пожелание единичного посетителя в таком огромном пространстве торжества торговли продуктовыми ценностями, будь моя воля, я б устроил здесь постоянно действующий праздник. Наряду с красочным оформлением и выездными концертами, я бы озвучил просторы обменного фонда натурального хозяйства на денежные знаки легкой музыкой. Жизнерадостных тонов. Человек, продающий плоды трудов своих, должен радоваться, оттого, что продал, а человеку, получившему необходимые для дальнейшей жизнедеятельности продукты, надо бы поиметь чувство удовлетворения, хотя бы от предвкушения вкушения сиих продовольственных реалий у себя за столом.

Может быть, струящийся сверху свет легкости настроения будет проникать в души присутствующих и будет рассеивать тьму агрессии, обязательную для этого помещения, название которому рынок, рынок наших взаимоотношений. Всему на свете, как известно, есть цена, в рублях ли долларах, словах либо поступках.

Обратим внимание: с одной стороны прилавка - человек, и с другой - тоже человек. Изначально все мы человеками предназначались быть. Но где же это сказано? «Люди…более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличались дела его, потому что они злы.» И дела злы бывают, и люди становятся злее, и делаются темнее их помыслы. Каждый позлился хоть немного за время течения жизни своей. Это понятно, непонятно пока, как не дать погаснуть свету доброму, он же есть, на том же рынке человеческом, только меркнет постепенно.

Размышляя подобным образом, Парамон Ильич высматривал для себя, для коллектива, его пославшего, подходящую говядину. Подходящей говядины не было, подходящей по качеству и цене, и Парамон Ильич, несмотря на глухую ненависть к этому занятию, встал в очередь. К хозяйке, единственной предлагающей нечто приличное, отчего и очередь. Настоящие пельмени, по выверенному мнению коллектива, должны быть из говядины напополам с бараниной, свинина - это от безысходности, и фарш не на мясорубке, а мелко порубленный, это уже искусство.

Парамон Ильич просчитал наличие хороших кусков мяса и количество очередников, отметил, что ему достанется один из последних и стал с легким опасением следить за торговым процессом. Это опасение в нас живет от третьего поколения, знаете ли, когда часа два простоишь, а из окошка тебе сообщают, что билеты, оказывается, закончились еще неделю назад. Тревожное состояние усилилось, когда прямо к весам подошли две женщины, по виду мать с дочерью, а может невестка со свекровью, в их повадках было много схожего.

Обычно пассивный в подобных ситуациях, Парамон Ильич счел нужным вслух предупредить, что существует очередь. Женщины спокойно выбирали себе кусок получше. Тогда Парамон Ильич сказал, что он лично проследит за порядком и стал во главе очереди, оттеснив двух нарушительниц, но те свой кусок мяса не выпускали из рук, а уже собирались рассчитываться. Парамон Ильич перехватил протянутую хозяйке купюру, сказав, что не допустит, на что старшая, с криком: «Подонок!», сдернула с него шапку, стоимостью с учетом износа раз в десять более той купюры. Подумав, что потраты неравноценны, поборник порядка протянул купюру взамен шапки, а наглые тетки забрали свое мясо и ушли, пообещав, что он им доиграется, достукается, значит.

Черт его дернул пойти к тому выходу, ему без разницы было ведь к тому или к этому, а еще был и третий выход, но он пошел именно в ту сторону, где его и ждали противницы в очередной битве за правопорядок, в общем-то с позором проигранной, но еще, видно, не совсем. Предстоял второй раунд. Рядом с давешними наглетериями стояли два, хотя и прилично одетых, здоровенных жлоба, разных возрастных категорий, соответственно женской половине.

- Вот он, вот он, - в один голос заорали бабы и Парамон Ильич не успел сообразить, чья это шапка дорогая валяется на сырой земле, как получил вторую оплеуху. Так и стоял он с красными от оплеух и стыда ушами, понимая бессмысленность продолжения конфликта, а семья направилась к стоящему неподалеку замызганному джипу, удовлетворенно обсуждая результаты свершившейся гражданской казни.

«Как бы человек низко ни пал, пока он живет, он спасется». Достоевский. Спасется от чего? После такого падения Парамон Ильич не стал искать спасения своей души, он пошел по другому пути. По пути эскалации зла. Кто оправдает, кто осудит его, кто кинет камень, кто нет.

Путь был недалек. Задрипанный джип, скребя всеми своими составными частями остановился через четыре квартала посреди пустынного двора и уверенная в себе и своих возможностях семья, вошла в подъезд многоэтажки.

Запыхавшийся Парамон Ильич отвинтил крышку бензобака, такую же раздолбанную, как и вся автомашина, и опустил внутрь полутораметровый кусок бечевки, найденной неподалеку и очень кстати. Потом смоченную бензином бечевку, оставив один конец в баке, он вытянул как можно дальше, вынул зажигалку и незамедлительно поджег.

Парамон Ильич успел добежать до сарая, стоявшего в углу двора, когда грохнул взрыв. Третий раунд был за ним.

Ему не было жалко людей беспорядочно бегавших вокруг горящей машины, он не опасался того, что его заметят и воздадут за содеянное. Парамон Ильич стоял и пытался, пораженный мыслью яркой, как взрыв бензобака, понять, что же с ним произошло. Нет, не сейчас, что, вообще, с ним, с людьми произошло? Почему он оказался способен и что же будет дальше? За кем будет четвертый раунд? Пятый, десятый и так без конца? И когда закончится эта хроническая битва с себе подобными и с самим собой? По всему видно, что закончится она лишь тогда, когда закончимся все мы, от первого и до последнего …..

Анатолий Карпенко-Русый

   

Анатолий Карпенко-Русый :: Официальный сайт © 2010-2018